Владимир Платонов. Долго будет Карелия сниться

Долго будет Карелия сниться

    Четверо молодых здоровых мужиков метались по маленькой двухкомнатной квартире, судорожно запихивая в рюкзаки одежду, консервированную снедь, рыболовные принадлежности и прочий скарб, необходимый для автономного существования на протяжении двух недель. Группа друзей собиралась в поход по карельской реке Охта.
     - Московское время восемнадцать часов десять минут. Подходите, подходите,- сидя на диванчике, вещал лысеватый мужчина неопределенного возраста. В поход он не шел, но провожал с удовольствием. В одной руке у него была зажата бутылка водки, в другой стакан. Наливая очередную порцию, Владимир Иванович непрерывно декламировал:
     - Московское время восемнадцать часов двенадцать минут. Подходите, подходите.
     Кто-то из нас иногда подбегал к нему, суетливо проглатывал напиток, и бежал к своему рюкзаку, тщетно пытаясь упаковать в него спальный мешок, коптильню, катушки для спиннинга, блок сигарет, болотные сапоги, пакеты с крупами и еще килограммов пятнадцать разного барахла совершено необходимого в глухой тайге, болотистой тундре или диких горах.
     Особенную суету проявлял Санек, что и не удивительно, ведь в отличии от других, хоть раз побывавших в байдарочных походах, он шел впервые.
     - Вова, удочки куда девать ?
     - Связывай все вместе в одном чехле.
     - Дима, Дима, не трогай сахар. Я его к себе положу.
     - Куда к себе? У тебя уже рюкзак не застегивается.
     - Андрюха, черви где? Черви?
     - Да вон они под столом.
     Черви представляли особую ценность. Именно они гарантировали шикарную рыбалку на удочку и, в конечном счете, немалую часть пропитания. Для них был изготовлена специальная коробка из фанеры, и загодя мы их накопали на свиноферме в Дурыкино - они там самые вкусные, с точки зрения рыбы, конечно.
     Поезд на Мурманск отходил около восьми часов вечера, а добираться до него нам надо было не менее полутора часов, и это при удачном раскладе с электричками.
     Наконец в пол-седьмого, шумно грохоча котелками, кольями для палатки и удочками, мы, распространяя на сто метров вокруг себя свежие пары алкоголя, вывалились из дома и со всей возможной скоростью направились к автобусу. Вся возможная скорость доходила до трех километров в час. Кто хоть раз носил плохо упакованные рюкзаки весом в сорок килограммов, не задумываясь согласится, что байдарки в пятьдесят килограммов носить легче. Впрочем, байдарки мы несли тоже. Шествие замыкал провожающий, размахивая сетками и авоськами с припасами в дорогу, под мышкой он нес пресловутых червей. Явственно слышался звон отнюдь не пустых бутылок.
     - Московское время восемнадцать часов тридцать пять минут. Быстрее, быстрее.- не умолкал наш ходячий таймер.
     Мы явно опаздывали. На автобусной остановке кто-то высказал мнение, что мол, может быть до электрички пешком, всего одну остановку. Ответа не последовало, на ответ не было сил. Тут подошел автобус, а в Крюково электричка похоже нас просто ждала.
     Загрузившись в электропоезд со своими немыслимыми вещами, мы с облегченим констатировали, что дальнейшее от нас не зависит. Наш уважаемый сопровождающий начал намекать, что по этому поводу не мешало бы несколько расслабиться. На что мы ему стали вяло возражать, напоминая о некоторых традициях не употреблять до некоторого особо оговоренного момента. На что он логично возразил, что нефиг было тогда пить полчаса назад. Этот довод и завершил спор.
     Мы достали кружки, помидоры, раскупорили бутылку и выпили за начало похода. Началась первая часть похода - заброска.

...

Каждый поход делится на три этапа: заброска, собственно поход и выброска. Одним из сложнейших по праву считается заброска. Ибо тяжеленные байдарки, рюкзаки с запасами и самих себя нужно доставить к удаленному лесному озеру из которого вытекает речка, а в эти места, как правило, почему-то не ходят даже рейсовые автобусы. Проблемы решаются по разному, неординарно, с учетом местных условий и возможностей.
     Санек продолжал нервничать.
     - Гена точно поезд знает? Билеты у кого? Не забыли?
     - Да успокойся ты. Все он знает. Ихние билеты у него, наши у меня. Они с Серегой, наверное, в отличии от нас, уже на вокзале. А вот нам еще ехать и ехать. Опаздываем, ребята,- успокаивал я, видимо, не совсем теми словами.
     Владимир Иванович подхватил мысль:
     - Так, ребята. За то, чтобы не опоздать.
     Брякнули кружки, захрустели огурцы. Электричка миновала Химки, до Ленинградского вокзала осталось минут двадцать, до отхода поезда оставалось двадцать пять минут. Наконец, появились платформы Ленинградского вокзала.
     - До отхода поезда четыре минуты,- пропел Владимир Иванович, когда электричка остановилась.
     Мы стояли в дверях с полной выкладкой, в предстартовом состоянии. Саня дергался.
     - Все взяли? Посмотрели? Ничего не забыли? Червей не забыли?
     Двери открылись, и мы ринулись на третий путь второй платформы.
     Мы не знали, что нас ожидает. Мы были готовы ко всему. За углом стоящего поезда, перед нами открылась ужасающая картина: поезда не было, а у начала путей стоял Гена и смотрел на нас с гранитным выраженим лица.
     - Что? Опоздали?- дрожащим полушепотом спросил Санек.
     - Вообще-то, мужики, немного опоздали,- глядя в упор на каждого из нас, произнес Геннадий. Мы застыли в оцепенении.
     - Пить надо меньше,- разумно заметил Дима.
     Гена выдержал паузу и продолжил:
     - Дело в том, видите ли, ребята, что поезд Москва - Мурманск отменили.
     - Как отменили? Что значит - отменили? Какой назначили?- где-то даже с облегчением загалдели мы.
     - Серега в кассах сейчас разбирается.
     Тут появился Серега.
     - Здорово, мужики. Докладываю. По причине проведения в Москве Всемирного фестиваля молодежи отменили кучу поездов. Следующий на Мурманск отправляется завтра в это же время.
     Воцарилась гнетущая тишина.
     - Да-а. Надо подумать,- произнес я.
     На сцене ту же нарисовался активный наш Владимир Иванович.
     - Есть предложение как следут это дело обрюхать. На сухую мысли не пойдут. Предлагаю вещички перетащить вон под тот козырек, а вон там внизу очень удобно подумать.
     Мы были согласны. В скорости вещички переместились к зданию вокзала и закипела работа мысли.
     - Я вот что думаю,- невнятно начал Санек, дожевывая пирожок.- Обратно домой мы не поедем.
     - Не-е, не поедем,- согласилось все.
     - Здесь сутки торчать тоже неохота.- продолжил он и аккуратно поставил пустую кружку на парапет.
     - Не-е, неохота,- поддержали мы с не меньшим единодушием.
     - Тогда надо ехать на другом поезде,- торжественно заключил свою гениальную мысль Александр.
     - Через Сосновец проходит только Мурманский поезд, но до Мурманска поезда идут не только из Москвы,- стал развивать я появившуюся у меня идею.- А если так, то через полтора часа отправляется куча поездов на Ленинград, а уж от Ленинграда до Мурманска куда как ближе, чем от Москвы. Что же мы из Ленинграда на Мурманск не уедем?
     Началось горячее обсуждение данной идеи. Сыпались замечания, булькал из-под полы появившийся вдруг портвейн, расходились последние домашние пирожки. За неимением другой, эта мысль в общем-то нравилась. Сдать билеты на Мурманск и купить на Ленинград отправились Серега с Андреем.
     Через полчаса мы с Геной пошли посмотреть в чем же там дело. В кассах было море народа. Кто-то сдавал билеты, кто-то хотел купить, все хотели уехать. Билетов не было. Никуда! В Москве проходил Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Ребята толкались в очереди со слабой надеждой о неожиданном появлении брони.
     - Фигня,- сказал Гена,- не было еще такого случая, чтобы мы в Ленинград не уехали. Значит так, вы стойте, а я к поезду подойду.
     На перроне уже стоял первый поезд на Ленинград. Через пятнадцать минут появился раскрасневшийся Гена.
     - Значит так, за пять минут до отхода поезда мы подходим к шестому вагону и быстро грузимся.
     В пол-одиннадцатого мы с трудом затолкали Владимира Ивановича в электричку на Крюково. Он резко возражал и пытался убедить, что просто обязан проводить нас до Ленинграда. Без десяти одиннадцать, взвалив на себя вещи, с маскимально возможной бодростью мы проследовали к шестому вагону.
     Проводник, увидев эту процессию, впал в кататоническое состояние.
     - Вы чего, ребята. Это сколько же вещей. Договаривались на одно купе.
     - Фигня. Разместимся,- парировал Гена.- Заплатим, заплатим, не беспокойся.
     - Ну только быстро, е-мое, ну надо же! В первое купе, быстро.
     Мы со скоростью муравьев перетаскали вещи и стали распихивать их в купе.
     Вы себе даже не представляете сколько вещей можно разместить в одном купе. Впрочем, сейчас, в связи с челночным бизнесом, это уже не кажется чем-то необычным. На самой верхней полке разместилась байдарка. Из нее, правда, пришлось вынуть спальный мешок. Поперек верхних спальных полок легли две оставшиеся, туда же запихали три рюкзака. Сумочки и сеточки разложили внизу, понадобятся, очевидно. Отдельное место под нижней полкой занимала коробка с червями. Ценнейший груз! Ну нету в Карелии червей! Ну нету!
     И вот, шестеро мужиков с неслабым скарбом вполне удобно расселись на нижних полках. По поводу спать - это был второй вопрос, а может быть и третий.
     Поезд тронулся точно по расписанию. Через несколько минут в купе сунулся проводник.
     - Так, ребята. Шесть человек с вещичками. С вас восемьдесят рублей.
     Гена подобрался и начал переговоры.
     - Мужик. Мы одно купе заняли? Одно. Вещички в коридоре не стоят? Не стоят. В купе четыре места? Четыре. По червонцу билет, с нас сороковник.
     - Не-е, так дело не пойдет. Я рискую, контролеры ходят. Не меньше семидесяти.
     Гена достал бумажник, не глядя вынул несколько купюр и протянул проводнику.
     - Вот пятьдесят, извини, мужик больше нет. Не доедем иначе.
     Мужик покрутил в руках деньги, скривился и сунул их в карман.
     - Хрен с вами. Но чтобы только тихо.
     Дверь купе задвинулась... На счет тихо - это вряд ли. Мимо проносились платформы, которые мы недавно уже проезжали.
     - Ну что? Не будем ломать традиции? Крюково проехали.- начал Саша.
     - Да, уж. А то не ломали,- вовсе не возражая, откликнулся Дима.
     На стол стала вываливаться дорожная снедь. Андрюха из своего маленького пакета достал пяток упаковок. Серега взял их и стал рассматривать.
     - Во, смотри чего!
     - Это бекон, видишь нарезан уже. Это я вчера, когда в оперотряде дежурил на ВДНХ, там такие продавали, финские или немецкие. Ну я думаю - надо чего-нибудь в дорогу взять.
     Гена забрал у Сереги упаковки и отдал их Андрею.
     - Завтра съедим. Вон котлеты жрите, а то испортятся.
     Мы начали заключительный на сегодня ужин. Когда были допиты остатки портвейна, Серега решил внести свою лепту.
     - Может бимберу,- стеснительно предложил он.
     - В смысле чего? - не понял я.
     - Ну, бимбер.
     - Чего бимбер? - никак я не мог въехать.
     - Бимбер - это бимбер. Ну самогон... Хороший!
     - Нормальный самогон, я знаю,- подтвердил Гена.- Доставай.
     Ужин продолжился уже в несколько более усиленном варианте. Бимбер был неплох. Вонял самогоном, а по вкусу напоминал апельсины, настоянные на мебельном лаке. Мы пришли в состояние, когда можно было обсудить наши насущные дела.
     По экипажам разбились давно: я с Димой, Гена с Серегой и, соответственно, Саша с Андреем. Капитаны экипажей: я, Гена и Андрей. Адмиралом похода выбрали меня, как самого опытного. (А как же, аж три похода прошел). В тамбур курить уже не ходили, курили здесь. В разговорах и походных воспоминаниях из нашего небогатого опыта, команда, по одному, не вставая с места, начала отходить ко сну.
     ...
     Очнулись, разумеется, перед самым прибытием поезда в Ленинград. Состояние организма было так себе, среднее, неважное состояние было. Просто, можно сказать, дрянь. Тяжело отдуваясь и покрякивая, мы выволокли на перрон кучу вещей, каких-то сумочек и пакетиков. Саша, как обычно волновался.
     - Все забрали? Везде посмотрели? Так, байдарки, рюкзаки. Это чего? А-а, колбаса, подсолнечное масло. Черви, черви где?...
     - Блин! Под лавкой забыли. Сейчас сбегаю.
     - Ага. Вроде все. Нет, мужики, пивка попить просто необходимо.
     - Попьем, попьем. Вещи сейчас на вокзал отнесем и в кассы за билетами.- Начал я командовать на полных правах.
     Вещички неторопливо переместились на вокзал. Народу было море. Наш табор расположился прямо посреди, на проходе.
     - Так. Гена с Серегой в кассы, Саня с Анрюхой - сторожат вещи, мы с Димой - за пивом.
     - Я тоже хочу за пивом,- выразил свое естественное желание Санек.
     - Ладно, пошли. Сейчас, Андрюха, мы быстро.
     Все разбежались по своим делам. Купить пива проблемы не составило. Продегустировав в ближайшем буфете "Адмиралтейское", мы возвратились к месту расположения. Из авоськи в разные стороны выпирали горлышки дюжины тепловатого, но неплохого пива. Появился Гена.
     - Би-ле-тов не-ту,- по слогам произнес он и тут же не отрываясь начал высасывать протянутую ему бутылку пива.
     - Бли-и-и-н,- тихо простонал Андрюха.
     Гена вытер рукавом губы и, наконец, выдохнул.
     - На Мурманск проходят три поезда. Первый - через три часа. Серега стоит в кассах, но надежды мало, перед ним сто человек.
     Рассевшись на вещах и попивая пиво, мы начали вырабатывать новое решение.
     - Ну что, пойдем по тому же варианту,- предложил я. Других вариантов не последовало. Санек стал уточнять идею.
     - Гена, как специалист, должен вести переговоры с проводником, Вова, как командир, будет контролировать ситуацию, ну а мы с Анрюхой и Димой немного прогуляемся вокруг вокзала.
     Мне эта мысль чем-то не понравилась.
     - Ни хрена себе! Вы будете гулять, а остальные будут тут торчать.
     - Да мы на пол часика. Тут рядом.
     - Я в Питере не разу не был,- тихо и скорбно заключил Дима.
     У меня в сердце проснулась жалость.
     - Ну ладно, сейчас сходим к Сереге, отнесем пиво, он там, наверное, уже помирает, а там посмотрим.
     Мы двинулись в кассы. В кассах ловить было нечего. Серега помирал. Коротко посовещавшись и оставив, на всякий случай, за собой очередь, я с Серегой пошел обратно на вокзал, а ребята направились в сторону Невского.
     Гена, Серега и я сидели на вещах и тихонько потягивали пиво. Прошло пол часа, затем час, затем полтора. Я начал волноваться.
     - Что-то ребята загуляли. Может пойти поискать?
     - Куда искать? Думаешь найдешь этих мудаков? - крайне резко возразил Гена.
     - А черт его знает, может они на скамеечке сидят, пиво сосут. Я все-таки пойду, вокруг посмотрю.
     Вокруг их не было.
     Я вернулся. До прихода поезда оставался час, стоянка двадцать минут. Зная этих ребятишек, я начал сильно волноваться.
     - Серега, оставайся с вещами. Гена, справа от вокзала какие-то скверики, дворы, черт его знает, быстро посмотри. Я через площадь посмотрю в ближайших магазинах. Серега, если они появятся, дай им в рожу, каждому, сильно.
     Ни в ближайших магазинах, ни справа, ни слева от вокзала их не было. Мы метались вокруг вещей как злобные волки, Слышался непрерывный мат. Объявили о прибытии проходящего поезда на Мурманск. У меня все внутри перевернулось, я сразу успокоился.
     - Ну ладно, на следующем поедем.
     И тут появились они.
     Я не стану говорить какими словами и в каком тоне мы их встретили. Скажу лишь, что люди, расположившиеся вокруг нас, как-то сразу переместились на несколько метров, образовав вокруг нас пустое пространство. Мы орали, они оправдывались.
     - Христом богом. Не виноваты. Потом все расскажу. Простите гадов, засранцев.
     Особо долго разборки устраивать было некогда. Поезд уже стоял на перроне. Гена побежал к нему.
     Через десять минут в помещение вокзала влетел Гена.
     - Быстро! Десятый вагон!
     Мы судорожно начали надевать на себя рюкзаки-байдарки, хватать сетки-авоськи. Саша, с навешанном на нем рюкзаком, схватил сетку с пивом, рюкзак потянул в сторону, сетка выпала из рук. Раздалось глухое уханье разбиваемых бутылок с пивом. На полу разливались пивные водопады. Санек попытался что-то там спасти.
     - Хрен с ним! Вперед! К поезду! - дико заорал я.
     Тяжело груженная колонна со скоростью линейной эскадры развернулась в походный строй и двинулась на выход. Женщины и дети за препятствия не считались, остальные - тоже.
     - До отхода поезда Адлер - Мурманск осталось пять минут. Провожающих просим покинуть вагоны.
     Мы миновали первый вагон, оставалось еще девять.
     Легко понять, что обильное возлияние не прибавляет сил и здоровья. Развернутый строй монстров, каждый под сто пятьдесят килограммов общего веса, давя и сметая все на своем пути, окруженный облаком нервно-паралитических алкогольных газов, со скоростью два километра в час, двигался вдоль поезда.
     - Быстрее! Осталось две минуты,- просипел я задушенным голосом.
     Быстрее было нельзя. Просто физически нельзя. Удары сердца слились в непрерывный гул работающего дизеля. Ноги переставлялись как блоки египетских пирамид. Воздух бился в районе глотки и в легкие не поступал. Глаза застил черный туман с огненными шарами.
     Поезд тронулся когда мы миновали восьмой вагон. В начале десятого вагона из двери высовывался проводник и что-то кричал размахивая рукой. Мы ничего не слышали.
     Дальше произошел какой-то провал во времени и мы оказались в тамбуре десятого вагона. Черная завеса перед глазами медленно рассеивалась, реальность начала приобретать очертания. За утихающими ударами сердца я услышал Серегины слова:
     - Мужики, дайте закурить. Я не могу пачку достать, очень руки трясутся.
     Гена с титаническим усилием залез к себе в карман и достал пачку "Явы". Мы потянулись к ней. Кто-то достал всем сигарет и буквально вставил каждому в рот. А вот зажечь зажигалку долго никому не удавалось, про спички и разговору не было. Наконец силы немного восстановились, руки успокоились и мы это дело перекурили.
     - Ну и где вы, мать вашу через пень, болтались?- суровым тоном спросил я. Выяснилось следующее.
     Ребята решили прогуляться вокруг вокзала. Разглядывая ленинградские пейзажи, они по московской привычке переходили улицу не обращая внимания на сигналы светофора. Светофор, разумеется, светился красным, и также, разумеется, неподалеку обретался скучающий милиционер. И что же он видит: две личности в старых выцветших майках и не очень чистых мятых штанах переходят улицу на красный свет. При этом стоит добавить, что у каждого из них на груди висит (по старой туристкой традиции) явно не перочинный ножичек в ножнах размером с небольшую селедку. Наш постовой понял, что это его звездный час: задержав двух рецидивистов явно сбежавших с зоны и, очевидно, находящихся в розыске, он тут же получает именные часы, очередное звание, а может даже и внеочерное, и переводится на оперативную работу по отлову особо опасных преступников.
     Документов у ребят не было и в ближайшем участке им, со слезами на глазах, пришлось доказывать, что они простые советские туристы, так просто, подышать вышли и на вокзале это каждый подтвердит. Сержантский состав радостно потирал руки в предвкушении особой благодарности начальства пока не пришло само начальство в лице некоего майора. Майор краем глаза глянул на наших мальчиков, старательно размазывающих сопли по лицу и груди, и коротко сказал: "Отпустите их на х...й!". Майор оказался мудрым и опытным.
     Так и быть, мы их временно простили и пошли в вагон. Вагон был плацкартный и, как водится, полупустой. Разбросав вещички по полкам, мы рухнули спать. Силы организма были исчерпаны до дна. Сосновец ожидался не менее чем через пять часов.
     ...
     - Эй, Подъезжаем к Сосновцу. Стоянка одна минута.- Послышалось сквозь вечное забвение. Мы повскакивали и, хватая вещи, стали сволакивать их в тамбур. Мозги работали слабо. Сознание находилось еще по ту сторону действительности.
     - Так. Поезд останавливается, Гена и Серега вниз - принимают. Я и Дима спускаем вещи вниз, Андрюха и Саша подают нам.- Я пытался организовать выгрузку. Одна минута стоянки - это очень мало для такого скарба.
     Поезд медленно затормозил. Началась бешеная суета. Под сдавленные крики вещи полетели на насыпь. Гена с Серегой их еле успевали ловить. Тем не менее через сорок секунд мы уже стояли на насыпи и глядели в хвост уходящего поезда. Гена вынул сигареты и все спокойно закурили.
     - Ну вот, ребята, Сосновец,- подвел я итог.- Давайте барахло отнесем к станции, там разберемся.
     Мы не спеша начали взваливать на себя рюкзаки.
     - Слушай, мужики, а где моя сумка?- озабоченно поинтересовался Андрюха.
     - Сумка? Здесь должна быть.- ответил я, еще ничего не подозревая.
     Все начали искать сумку. Сумки не было. Нигде.
     - Та-а-а-к,- протянул Гена,- и что же в этой сумки было?
     Андрей с унылым выражением лица пробормотал куда-то в сторону:
     - Да так, ничего особенного. Колбаса копченая, два килограмма, сыр, полтора, сало, два килограмма, ну и по мелочи немного.
     Мы медленно начали осознавать масштаб потери.
     - Перекус накрылся,- констатировал Дима.
     - Не понял,- обратился Санек ко всем,- а что же мы будем есть на переходах?
     - Говно свое будешь есть!- грубо ответил Гена.
     - Если оно, конечно, у тебя будет,- добавил я.
     Вдруг раздался истошный крик Сереги:
     - Черви-и-и!!!
     Немая сцена. Все сели на насыпь и молча закурили. Десять минут молча курили. Потом молча встали и понесли вещи к вокзалу. Разговаривать не хотелось.
     ...
     Начало смеркаться. Мы расположились около станции, представляющей собой небольшой домик с палисадником. Прямо в палисаднике мы и расположились. Поставили палатку, развели костерок и стали варить нехитрый ужин. Сегодня никуда ехать дальше не было возможности. До озера, откуда начинается маршрут, было километров семьдесят. Нужна была машина, а это только утром. Пожевав вареной гречки, мы залезли в палатку и отошли ко сну.
     Утром настроение немного поднялось. Мы смирились с потерями и занялись дальнейшими делами. Дима, Саша и я пошли за хлебом, Гена с Серегой - искать машину.
     Хлеб в поселке был. Я развернул заранее приготовленный мешочек и мы прикупили пятнадцать батончиков серого хлеба - на весь поход. Придя обратно, мы застали всех в сборе, более того, из Москвы приехали еще две команды на этот же маршрут. Гена доложил, что машина есть. Во-о-н стоит, типа фургон. Сторговался за пятьдесят рублей.
     - Однако.- сказал Саша.
     Прибывшие команды тут же подсуетились и договорились с тем же шофером. А ему это как раз и надо было. Дело в том, что здесь у шоферов это местный бизнес. Маршрут популярный, народ в сезон каждый день прибывает, все хотят туда. Вот ребята и заколачивают такую денежку в день сколько я за месяц получал.
     - Дела обстоят так,- начал докладывать Гена.- Мужик привез продукты, с утра договорился с туристами, сейчас отвезет свой груз и через час возьмет нас. Так что собираемся и идем вон туда.
     Мы быстро собрались и уже через час начали грузиться в фургон. Туда же грузились еще две команды. Фургон на половину объема забился вещами остальное пространство заняли туристы. В кабину посадили двух девчонок из соседней команды.
     - Сколько ехать?- спросил я шофера.
     - Часа два, три.- Ответил водитель и закрыл двери фургона. Все вокруг погрузилось во мрак. Переваливаясь с боку на бок, машина тронулась в дебри карельской тайги.
     Сначала шла асфальтовая дорога, потом грейдер-щебенка, потом обычная лесная дорога. Тут все и началось. Первой сломалась девчонка, сидевшая за нами на тюках.
     - Мальчики мне плохо.
     Плохо было не только ей. Машина, натужено взревывая, преодолевала кочки, бугры и ямы лесной дороги. В темном ящике фургона болтались вещи и люди. Яхта в штормовую погоду, видимо, имеет более плавный ход, ну а про существование морской болезни известно каждому. Сервис местного бизнеса был на высоком уровне - в углу фургона громыхало пустое ведро. Вскоре к этому ведру образовалась некоторая очередь. Женщин и ветеранов первой мировой войны пропускали вне очереди. Через полчаса машина остановилась и раскрылись двери.
     - Выходите, подышите немного.- Сжалился над нами наш сердобольный шофер. Остановка на отдых предусматривалась сервисом.
     - Слушай, я вот чего думаю,- обратился я к Гене.- Сейчас мы полтинник отдадим и у нас останется тридцать рублей на обратную дорогу. Как ты думаешь, нам хватит на билеты?
     - Это вряд ли,- уверенно заявил Гена.
     - Интересная получается картинка,- стал я размышлять.- И это каким же мы образом отсюда уедем.
     Как у адмирала похода почти все деньги находились у меня. И уж как не мне обязывалось продумывать всю перспективу похода. Мысль родилась сразу. Я подошел к шоферу.
     - Слушай, мужик. Какая-нибудь почта по дороге будет?
     - Будем проезжать одну деревню, там есть почта. Что, маме открытку решил послать?
     - Вроде того,- задумчиво ответил я.
     Через некоторое время мы прибыли в деревню, последнюю на данном маршруте. Фургон остановился, все вышли. Почта представляла собой деревенскую избу с ржавой табличкой "Почта".
     - Схожу я на почту.- сказал я мужикам.
     - И я то же,- увязался за мной Санек.
     Мы гордо зашли в помещение.
     - Телеграмму в Москву отправить можно?- спросил я у тетки, сидевшей в темном углу.
     - Можно,- прозвучал лаконичный ответ.
     Я даже немного удивился.
     - Что, маме привет передать?
     Это у них местная шутка такая решил я и отбил легендарную телеграмму:
     "МАМА ВЫШЛИ СТО ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ КЕМЬ тчк ВОВА"
     На большее я пожалел денег. В последствии выяснилось, что, получив такую телеграмму, мама, ничего не поняв, стала в крайнем испуге звонить Калашникову, нашему другу, который не пошел с нами в поход лишь по причине своей только что происшедшей женитьбы, и который, конечно, был в полном курсе нашего маршрута.
     - Что такое сто? Что такое кемь? Что у них случилось?
     Калашников успокоил мою маму:
     - Ну, ребята поиздержались в дороге. Сами знаете как бывает, рассчитываешь на одно, а получается дороже. Туда, сюда, места неизвестные. Вот они и просят на обратную дорогу. А Кемь - это город такой, они оттуда уехать должны. Так Вы прямо на главную почту в Кемь вышлите сто рублей, а Володя их заберет на обратной дороге.
     Мама успокоилась и выслала "сто до востребования кемь".
     Тем временем под вечер мы приехали на берег озера. Народу стояло команд пять. Все постепенно собирались к выходу на маршрут. Мы решили здесь заночевать, а утром не торопясь собраться и отплыть.
     ...
     Под утро приперло. Я вылез из палатки, как бы мне этого не хотелось, и увидел дивную картину зарождения дня. Восход розовой кистью прошелся по верхушкам сосен. Полупрозрачный туман покоился над зеркальной поверхностью озера. Птички еще спали, и только первые пичужки изредка чирикали где-то в кустах. Я пописал под ближайшей сосной, и, умиротворенный, вдохнул аромат рассвета. Вот она Карелия. Я здесь, а все остальное там. Далеко, далеко... Тишина и покой погрузили в себя все окружающее. Раннее солнце, пока еще робко, выглядывает из-за дальней кромки леса. Весь лагерь спит, а мне неохота. Я почувствовал соединение с природой, зов генов, мысли предков, рождение жизни. Мне расхотелось спать. Я сел у давно потухшего костра, и стал, без всяких мыслей, курить сигарету. Какие мысли. Ты просто впитывай окружающий мир, и некое откровение начнешь исподволь, постепенно постигать своим убогим городским умишком, которого и достаточно только на то, чтобы сообразить на какой автобус тебе сесть, и где из метро лучше вылезть.
     Лагерь проснулся. Потянулись дымы. Солнце начало набирать свою полную силу. Стал раздаваться тут и там звук топоров. Общий лагерь готовился к пробуждению. Проснулись и мы. Быстренько порубав кашку, начали собирать байдарки. Наконец-то мы прибыли и начали то, зачем была затеяна вся эта фигня.
     Тема сборки байдарки достойна докторской диссертации. Ибо существует как минимум десяток теорий как правильно собирать байдарку, скажем, типа "Таймень". Почему-то всегда стрингеры не встают на свои места, а шкура не натягивается, кильсоны длиннее чем нужно, а фальшборта постоянно выскакивают. И пусть кто-то говорит, что новая байдарка собирается всегда хорошо. Плюньте тому козлу на ботинок! Ибо нет ничего хуже в сборке, чем неприработанная конструкция. Да, можно, собрать новую байдарку... с помощью молотка и топора. Как впрочем и старую. И так, мы приступили к сборке.
     Три экипажа, три лодки. Сытые и умиротворенные, мы начали неторопливо собирать то, что на протяжении двух недель будет нам служить средством перемещения, да и, собственно говоря, достижения нашей цели - кайфа. Мы не спеша вставляем стрингеры и заправляем кильсоны.
     И вот вдруг, среди общего, нормального, спокойного мата, неизбежно сопровождающего каждый монтаж плавсредств, раздалось странное бормотанье которое невозможно было не услышать всем.
     - Не понял... Не понял...
     Гена стоял над разложенными деталями свой байдарки и, тупо пялясь в них, шевелил губами.
     - Не понял... Не понял... А где весла?
     Мы собрались вокруг всего этого. Повисло скорбное гробовое молчание. Потом мы молча закурили. Что-то мы стали часто молча курить.
     - Я же ее паковал в прошлом году. Полный комплект был.- Гена растерянно теребил пальцами свою погасшую сигарету. Каждый пытался осмыслить очередное наше несчастье.
     - А может, это... у кого-нибудь лишние весла есть. Вон тут сколько народу стоит. Мы бы, там, того... купили или еще как,- начал генерировать мысли находчивый наш Санек.
     - Это вряд ли,- уверенно выразился Гена. Тем не менее, он, не говоря ни слова, пошел по соседним стоянкам. Результат был ясен. Через двадцать минут мы снова все закурили. Нет, положительно, этот процесс у нас вошел в твердую традицию.
     - А если, вот, из дерева такую палку вырубить и к ней прибить вот эту вот фанерку, то есть сиденье от байдарки?- продолжал накидывать идеи умный наш Санек. Мы все развернулись на него взглядами. Мы ничего ему не сказали.
     - Нет ну я так, а что?
     - Вот что,- сказал Гена.- Надо ехать в Беломорск. Есть там турклуб, райком комсомола, в конце концов. Что я не договорюсь? Что я не зам секретаря комитета комсомола? Я дал Гене последние двадцать рублей, и они с Серегой отправились за веслами.
     День мы провели очень и очень спокойно. Мы никуда не торопились. Я назначил Санька завхозом, и он рьяно взялся за это дело. Санек тщательно переписал все наши продукты, пересыпал крупу в заранее подготовленные мною мешочки и разложил их в пакетики. Собрав байдарки, не исключая, кстати, и Генину, мы преисполнились ожиданием. В двенадцать ночи их еще не было.
     - Ничего, ничего, придут, наверное, утром, или завтра,- успокаивал я.
     Сварив кашки - а вдруг придут - мы отошли ко сну. В четыре утра послышались тяжелые шаги и раздалось громыхание котелка. Мы вылезли из палатки. Картина наблюдалась следующая. В сером сумраке карельской ночи около потухшего костра сидели Гена с Серегой и прямо из котелка рубили холодную гречневую кашу. Санек попытался что-то спросить. В ответ раздалось некое мычание. Рядом лежали весла. Опустошив не маленький котелок, Гена распрямился, закурил и начал рассказ.
     - Километров пять до ближайшей деревни через лес мы прошли за полчаса. Местной бабульке, которую мы увидели около почты, был задан дурацкий вопрос: "А молодежь у вас на байдарках на плавает?" На что был получен ясный ответ: "Не. У нас молодежь косит". В общем, пошли мы дальше.
     На трассе довольно много машин и мы сели на попутку прямо до Беломорска. Городок небольшой, но ничего, нормальный городок. Почему-то в голову пришла идиотская мысль и мы стали искать спортивный магазин. Через полчаса стало ясно, что это действительно полный идиотизм. Не знаю, но у меня, кроме райкома комсомола, в башке не билось ни одной другой идеи. Еще через час мы выяснили его местонахождение и прибыли в эту контору.
     Из личного состава там находилась одна девушка - замсекретаря по каким то там вопросам. Похоже она там просто дежурила. Когда ей рассказали, что мы комсомольские функционеры из Москвы вот тут все и началось. Она стала названивать по телефону, а затем срочно заваривать чай-кофе. Через двадцать минут появился секретарь местного райкома комсомола и еще три зама. - Ну как там в Москве? Как там проходит Фестиваль молодежи?- Вопросы сыпались один за одним. Пришлось напрячься и в течении часа рассказывать то, что я знал и видел сам и то, что я предполагал как там происходит. Когда мои знания и фантазия окончательно истощились, я начал намекать на некоторые трудности с веслами, которые у нас, якобы, украли в поезде. - Нет вопросов,- сказал секретарь и позвонил председателю местного турклуба.
     Через полчаса прибежал запыхавшийся председатель, неся на перевес пару байдарочных весел. Заодно, зарегистрировавшись на маршрут (на вопрос кто руководитель похода, Гена гордо ответил,- мастер спорта по технике водного туризма Владимир Платонов), мы договорились, что на обратной дороге, проезжая через Беломорск, весла мы отдадим милиционеру прямо на перроне, он разберется и отдаст мне. Вот уж во истину, в маленьком городке - все свои ребята.
     Еще через час, обпившись чаем, мы наконец собрались в обратную дорогу. Из города в нужном нам направлении ходит некий автобус, который останавливается километрах в пятнадцати от озера. Так мы и решили добираться. Ближайший, он же последний автобус, шел вечером, ну а ждать оставалось не так уж и долго. Выгрузившись на нужной остановке мы поперли через лес, в указанном нам направлении. Хоть в Карелии в летнее время черной ночи не бывает, тем не менее корни и ветки не всегда хорошо видны. Короче, перли мы часа три и явно не прямой дорогой. Часа в два попали в некую деревню из которой дальше дороги не было. Чуть ли не насмерть перепугав какую то бабулю, в течении минут двадцати через закрытую в избу дверь мы пытались убедить ее, что это простые туристы заблудились. В конце концов, она все-таки сказала, что вон на той развилке, где упавшая сосна, надо идти не прямо, а по тропе налево, и там, дальше, по большой дороге направо. Ну вот мы и здесь.- Закончил Гена.
     - Да-а-а,- сказал Дима.- Ну хорошо, что хорошо кончилось.
     Солнце поднялось уже довольно высоко и даже припекало. Растолкав спящих мертвым сном Гену и Серегу, мы, как следует покушав рисовой кашки с тушенкой, спустили на воду байдарки и, загрузив их вещами, отплыли в поход. Предстояло пройдти более ста километров и не менее тридцати порогов, шивер и сливов. Но это уже несколько иная история.

Владимир Витальевич Платонов