Не, ребята, это не жызнь. Просыпаюсь сегодня поутру – а на меня из зеркала вместо молодецкой хари с лихо закрученными усами уныло таращится пожылый всклокоченный мужик с давно не чесанной бородой. Пузо висит, башка болит перманентно, от водки легче не становится, но все равно хочется постоянно. Кусок протоплазмы, короче. Поссать и то напора нету.

И мыслей вообще всего две. Одна: как мне хуево. А вторая: а не послать ли все к Бениной маме, доброй пожилой еврейке, и не махнуть ли куда-нибудь. Где хорошо. В Канаду вот, например. А то так и помру несчастным, ибо жизнь становится похожей на сплошное бепрерывыное похмелье, хоть и не пью уже давно.

А Тихонов мне говорит – да что ты о Канаде знаешь, тут свои заморочки. Ну ведь сам там живет как-то, не жалуется.

А вообще это он зря, я про Канаду много чего знаю. Климат там хороший, снегу много. Олени роги мать. Гойки Митичи на конях скачут и разные чингачгуки. Индианки с сиськами. Сплошные приключения на берегах Онтарио и канадская конная полиция. Здоровенные рыбины неизвестной национальности плавают по сивею имени Лаврентия Палыча и заглядывают в иллюминаторы проходящих пароходов, но ничего не едят – стесняются. Что только наши моряки не пробовали, даже колбасу, а все равно не едят. А боцман-то наш и хохол и рыбак, вот кому хуже всех было. Смотрит на рыб жадными коровьими глазами, так бы их и понадкусывав, да не достать, хотя в глубине души свербит, свербит мыслишка, что вот от сала бы точно не отказались, да ведь сало-то свое, с чесночком, жалко сала-то. Чуть не свихнулся мужик.

А вот медведи у них там, наоборот, все едят, даже людей, оттого и называются «грызли». В Канаде их больше чем в Сибири, бродят по заснеженным улицам хороводами, но на балалайках не играют, нет такой традиции в Канаде. Видел я этих грызли, на вид медведь как медведь, только в галстуке. Культура.

А еще там канадские лесорубы, но их мало, а леса много, потому что все время в газетах объявления: мол, приглашаем поработать канадским лесорубом за деньги. Но однокашник мой не поехал туда канадским лесорубом, а прикинулся, что он еврей по женской линии. Ага, по жене. Евреи вообще народ загадочный. Ждут не одну тысячу лет своего мессию, а он все не идет, потому что должен непременно быть «из колена Давидова», а родство у них по матери передается, вот в чем беда-то, не говоря уже о том, что и жены у Давида-то были некоренной национальности, трофейные, взял их Давидка по молодому задору на щит да к делу приспособил.  И откуда тут взяться главному еврейскому начальнику, по анкете ни один еврей не годится, хоть впрямь из коленки рожай?

В общем, прикинулся мой однокашник евреем, его жена научила как, а то быть бы ему канадским лесорубом, точно. Но евреев в лесорубы не берут, и он в какой-то судоходной компании теперь трудится. Ну это нафиг надо, судоходные компании и тут достали, сил нет уже никаких, дорогая редакция.  Вот только зачем они евреев к себе выписывают, коли им лесорубы нужны - непонятно.

Ну а канадским лесорубом – дело верное, про них еще дедушка Ленин говорил: «Ясно, что и у себя они г’аботают топог’ами, пг’евг’ащая массу дег’ева в негодные щепки. Вот вам и культуг’ная нация». И Горький тому свидетель.

Рубят они там, значит, своими топорами свои канадские кленовые леса и добывают из древесины свой кленовый сахар. Не то чтобы другого сахара у них нету, а просто питаются они, лесорубы, исключительно оладьями с кленовым сиропом, это все знают. Ну иногда еще грызли съедят, если подвернется.

Про хоккей я уж и не говорю. Но там все наши. Ваня Грецкий и Павел Буре. Или Буре в Штатах? Все равно хоккей русские придумали. А от русских и тут не продохнуть.

А то еще хохма там у них – половина населения по-французски говорит, а другая – по английски. Потому они и живут мирно. Скажешь соседу – пошел нахуй! А он тебе – факью вери мач! Или там – nique ta mama! Вроде как поздоровались, никому не обидно. Языковой барьер для спокойствия в государстве – великая вещь. А мы этого не осознали в свое время, вот и остались с голой жопой на острых обломках Империи. Плачут сейчас, а кто их обратно в Империю возьмет? Ее ж еще строить надо, а русским второй раз впадлу. Лучше б не понимали друг друга, ей-богу. Мол, будь здоров, иди бля работай, друг тунгус. Муа туа не андестенд.

Из-за этой путаницы языков у них канадские лайки называются русскими. И американские горки тоже русские. И часть Аляски, что приятно щекотит остатки национального самолюбия, тоже у них русская до сих пор. И наши евреи у них русские, но это в основном потому, что по жене. А хоккей, наоборот, если русский, то неправильный, но это у них от комплексов.

В общем, перефразируя великого еврейского поэта, по недоразумению проживающего в Москве, «живут там они и не тужат, канадские песни поют, олени им верные служат и виски бесплатно дают». А я чем хуже?

И пошел я, братцы дорогие, к Тихонову на сайт, почитать для просветления души канадские тесты по математике для учащихся средней школы, подучиться загодя на канадского лесоруба. Хоть по-французски дальше «пармете муа» не продвинулся, но пиджин в объеме, необходимом для профессиональной работы, таки освоил непосильным трудом. Хуля мне эти тесты, думаю, я ж титан мысли по жизни.

Лучше бы не ходил. Не, наверное, они в Канаде и вправду думают, что по-английски говорят, а англичане их разочаровывать стесняются, все ж британский доминион, а кроме языка, их ничего с канадцами и не связывает.  А может, у них английский язык другой какой-то. Или у меня.

Так и разбилась моя Великая Канадская Мечта в мелкие дребезги. Не сдать мне тесты по канадской математике для начальной школы, не стать мне мужественным канадским лесорубом, не ловить в Великих озерах секретную рыбу, не стирать носки в величественном Ниагара-фоллс и, что особенно печально, не участвовать в ежегодном фестивале лесбиянок. Прощай, Канада!

Оглянулся – где ты, жизнь? Куда прошла? Я ведь живой еще, ау!

Где страна моя, вольный простор казахских степей, бурная пена Аксу, отроги Тянь-Шаня и лошадь Пржевальского? Взмывающие в небо ракеты и счастье от сопричастности к этому? Как передать хрустальный звон и льдистую игру горной речки, и как ласково щемит сердце, когда в небритую щеку доверчиво тычется форель? Непроходимые мценские леса, одуряющий запах сена, короткие стоянки у незаметных речек по всей стране от Белого моря до Каспия, и маленького сурка, еще не научившегося бояться людей и берущего пищу из рук, и желтые капли морошки на седом мху на берегу Мезени?

Осторожный шаг лошади по узкой горной тропе, и над планкой нагана сквозь морось одурелые глаза вохровца на секретном заводе Петроградской стороны, куда залез в пьяной надежде сократить путь до общаги, и как только не пристрелили дурака, и трогательно-наивный рукописный песенник неграмотной девочки-казашки с искаженными до неузнаваемости русскими шлягерами, и скудную интернатскую еду, которой делились с нами полуголодные дети, и рвущий переполненную душу провинциала сиреневый питерский рассвет, ох эти мне девчоночки питерские… и целоваться до самозабвения под мягким питерским дождем, и чувствовать сквозь тонкую промокшую одежду горячую дрожь … а якорь от училища имени Фрунзе привязали к проходящему трамваю?

Пьяный аромат симферопольской ночи, гальку крымских пляжей под Аю-Дагом, бездонное ночное небо над Кзыл-Ордой, когда буквально кожей чувствуешь полет Земли сквозь туманные просторы Мирооздания, играющих у форштевня черноморских дельфинов, так непохожих на своих северных братьев-белух, и гигантские удочки бамбуковых рощ, и ленивого находкинского кота, задумчиво ковыряющего полуживого огромного краба, выброшенного волной на берег? Вот еще интересно, что краб об этом думал.

Как описать вкус пива в забегаловке в Майорках, домашнего кубанского вина из пахнущего бузиной ведерка, тминных тостов с чесноком в клайпедском «Жвею», копченой баранины в заброшенной степной кошаре, истекающей розовым мясным соком костицы в маленьком кишиневском подвальчике, а пышное аджарское хачапури, а пирожки с курдючным салом на шумном чимкентском базаре, а варенье из черешни с лимонными дольками, что варила моя бабушка, только нет уже бабушки, и варенья тоже нет.

Холодок предчувствия удачи, прорвемся бля, и радость созидания, и чувство отцовства, и хлебный утренний аромат любимой женщины – все спиздили суки.

Кто вспомнит об этом, когда я умру? Нету этого всего, вообще нету, нету нигде.

А может, в Японию махнуть? Я и хайки сочинять умею.

Самурай, не спеши склониться
К чреслам священного зайца
Благодать обретешь ты и стоя.

Валерий Власов