Вчера, в очереди в водочном ларьке, разговорился я со старой больной негритянской девушкой. Она прижимала ко впалой чёрной груди бумажный пакетик с чекушкой русской водки и сыро кашляла мне в лицо.

- Вы жили в России?- спросил я её, стараясь не произносить вслух слово "негр".

- Никогда,- ответила она после долгого хриплого горлового клокотания, которое не могли остановить даже короткие глотки из бутылки,- Но чекушка - единственный размер, подходящий мне физиологически.

Она так и сказала, по русски, - физиологически. Я навёл справки и очень быстро выяснил, что у негров широкие ноздри, и хорошо прочистить их удаётся только чекушкой.

Как оказалось позднее, эта наша встреча была не последней. На следующий день утром судьба занесла меня в местную поликлинику Walk in. Хорошее название для забегаловки, а не для медицинского учереждения, но выбора у меня не было. Ночью у меня в ухе угнездился таракан - огромный, коричневый. Применять слово «угнездился» по отношению к этому могучему животному было бы несправедливо. Он просто засунул мне в ухо свою хитиновую бошку и открыл там рот. Может быть, зевнул, может быть, его стошнило - так его там и заклинило. Сначала я пытался достать его самостоятельно - оторвал по очереди все ноги, перепачкался в дерьме, налил себе за шиворот скипидара - ничего не помогало. Хорошо, тараканы не умеют убедительно орать. Кое-как оделся, нашел по карте ближайшую клинику и, проклиная кривизну дорог и обилие светофоров, ломанулся за первичной медицинской помощью.

И вот тут-то, прямо под светофором, она и лежала. Навзничь, широко раскинув руки, как будто это был не оживленный перекресток, а плоская африканская степь. Я узнал ее сразу - по чекушкам, торчащим из ноздрей. Узнала меня и она - по таракану, торчащему из левого уха. Как человек, воспитанный на гуманизме и человеколюбии, я не смог переехать ее сразу, как делали это все. Я сначала притормозил.

Ёе скользкое грузное тело не поддавалось, за что бы я не схватился. Наконец, я взялся за чекушки и легко забросил их в багажник. За чекушками увязалась и девушка. Я взялся за крышку, чтобы захлопнуть ее, но она остановила движение тяжелого металла голой по локтевой сустав рукой.

- У тебя в ухе был таракан?- спросила она, приоткрыв второй глаз.

- Почему был,- подумал я, и ощупал девушку.

Полицейские машины беспорядочно ревели. Их синие блики мертвили девушку. Таракана нигде не было. Только бросался в глаза свежий шрам в виде маленького розового крестика на мочке её чёрного уха. Она протянула мне отчего-то мокрое зеркальце и я увидел такой же шрам на своём ухе. Преодолев сопротивление, я захлопнул багажник и оторвался от полиции. В последний момент две странных картины запечатлелись в моём мозгу – метровые тараканьи крылья, сносимые выхлопным газом, и сегментированный ус, напоминающий антенну военных автомобилей, пробивший левое крыло машины.

Я понял, что у меня никогда не будет детей.