Ностальгия

Принято считать, что у людей, долго не видивших родную берёзовую рощицу, через некоторое время возникает острая потребность побродить среди знакомых стволов. До вчерашнего дня я чувствовал себя ущербным из-за несоответствия этому стереотипу.

Белый полицейский форд, опоясанный новогодними гирляндами и затаившимися до поры паровозными свистками, скромно стоящий поперёк дороги, разрешил мои муки. В нём не было души. Исполнительный механизм государственной воли в нём был. Мощность мотора чувствовалась. Количество проблесковых фонарей вызывало уважение, хотя при существующих пропорциях распределения маячков и одной трёхваттной лампочки на крыше хватило бы, чтобы выделяться в потоке. А вот человеческого лица у него не было. Просто машина.

В российском городе, и даже в поле, встретить на дороге гаишника труда не представляло. Более того, считалось особым искусством проехать определённую дистанцию за отведённое время без единой остановки. Человек в мятой фуражке над мужественным обветренным лицом и побитым деревянным жезлом в чистой руке был, есть и всегда должен быть неотьемлемой частью многострадальной российской дороги. Вряд ли можно расчитывать на то, что он окажет вам в случае необходимости экстренную медицинскую или техническую помощь, но с ним можно разговаривать. Он понимает язык цифр и жестов. В нём можно пробудить человечность.

Первое, о чём предупредили меня в начале моей водительской карьеры, было то, чтобы я не пытался давать полицейским взяток. За четыре года практически ежедневного вождения, меня остановили только однажды. Впрочем, в тот день и в том месте они останавливали каждого. Я не знаю, кого они искали, но у меня милая девушка в тёмно-синей форменной блузке спросила нежно, бегло осматривая автомобиль через открытое окно, что я сегодня пил. Сказать, что я не пил ничего, было бы неправдой, поэтому я ответил, что пил апельсиновый сок. Она, не попросив у меня не только денег, но даже водительского удостоверения, пожелала мне безопасной дороги, и отвела взгляд. Я уехал в полном недоумении.

Постепенно я начал понимать, что несмотря на дороги без людей с жезлами и узловых станций ГИБДД, у меня нет желанного ощущения безнаказанности. И состояние это, не находя материального воплощения облика конечного элемента исполнительной власти, томит душу и рождает в ней ностальгию по таким живым и непредсказуемым российским дорогам.

Поэтому-то я так и радуюсь каждой полицейской машине, стоящей под полными парами.

Валерий Тихонов-НеТОТ
www.provod.com