Джаз на бичах

Летний Торонто 2003 богат событиями. Несмотря на редкой силы пневмонию. Или назло ей. Роллинги, по крайней мере, в Торонто вопреки нетипичной заразе. Эдакие медбратья в хосписе. Или милые девочки у постели задыхающегося от ветвистых метастаз богатого дядюшки. А может быть просто бизнесмены. Кому что больше нравится.

Джазовый фестиваль на бичах назвать событием экстраординарным язык не поворачивается. Регулярное (но ежегодное) мероприятие, имеющее своих постоянных поклонников и исполнителей. Много знакомых лиц и мелодий. Привычный шашлык и родниковая вода в бутылочках. В общем, всё как обычно.

Но в официальной брошюре "Toronto. You belong here™", подписанной мэром города, это событие стоит в ряду десяти самых ярких явлений года. Наряду с гонками формулы-1, красочной карибаной и международным кинофестивалем. И в это можно поверить, если не спеша пройтись в эти июльские вечера по улице Queen Street East.

Более сорока исполнительских коллективов, солистов и ударников капиталистической шоу-индустрии представляют столь широкое разнообразие музыкальных жанров, что без видимых усилий могут удовлетворить вкус любого здравомыслящего слушателя - от самого непритязательного до изысканного в общепринятом понятии этих границ. Потому что здесь есть всё - от группы разрешённых барабанщиков, акустических цилиндров на тридцать, до микро симфонического церковного оркестра.

Но кто бы как бы на чём бы не играл, всех из объединяет то, что играют они джаз. Или фанк. Или блюз. И почти все - вполне съедобно даже для утончённого слуха.

Вслушайтесь в их скромные имена - Hilario Duran, Richard Underhil, Rita Chirelli, Heather Bambrick... Серебрянные голоса, железные глотки, фиберглассовые пальцы. Нет в природе таких естественных или рукотворных материалов, которые могли бы заменить их органы. Они совершенны и непостижимо трудолюбивы. А звуки, издаваемые ими, непохожи ни на что повседневное. В них и весенний паводок в городских трубах, и хруст свежей портянки в хромовом сапоге, и рваный клёкот возбуждённого кочета. Я даже не буду пытаться их здесь воспроизвести, чтобы не увеличивать время загрузки этой web-страницы.

Голоса, артистизм, экспрессия, качество материала подчас таковы, что хочется повертеть головой и найти Цезарию Эвору и Рави Шанкар, держащихся за руки. Хотя бы в толпе. Но не было ни той, ни другого. Видимо, им не нашлось места даже среди отдыхающих и нервно курящих в сторонке.

Несмотря на довольно протяжённую в пространстве площадку (от Woodbine до Beech Avenue), обойти её большого труда не представляет. И не только потому, что доступная даже безработному программисту еда продаётся почти везде, а пиво и другие популярные товары народного потребления – почти нигде. А по той простой причине, что через одну встречаешь группы, рядом с которыми хочется стоять и слушать их вечно. Но через пару вещиц вспоминаешь вдруг, что жизнь, возможно, не так длинна, как очередная композиция, и ноги несут тебя дальше.

Рядом со старинной пожарной станцией, прямо перед приоткрытой дверью, за которой виднелись какие-то серебристые гофрированные шланги и металлические шкафы, обильно обсаженные кнопками, стояла огромная толпа. Может быть чуть меньше, чем вокруг неуёмных чернокожих барабанщиков. Логично. У пожарного отряда должна быть группа медных инструментов. Хотя бы для игры на похоронах. Но нарядная толпа респектабельных людей слишком хорошо пахла, чтобы её можно было подозревать в жажде зрелищ в виде выноса обгоревшего тела. "Этих на медную группу не возьмёшь"- подумал я, замедляя ход. Первые же звуки пожарной джаз-банды поверг меня в шок, а толпу в транс. Добротная, профессиональная, неожиданно сложная мелодия лилась из-под шлангов и уплывала в объятия огромного равнодушного озера. Слаженная игра подводила к мысли, что у этих ребят есть время для упорных репитиций. Дай им бог столько же пожаров и в следующем творческом году.

Вокруг каждой приличной группы, притопывая, прихлопывая и потряхивая увесистым бюстом обязательно прохаживается беспокойного вида девушка преклонного возраста с дисками веером в поднятых руках. Натужность её веселости и большая сумка на животе не позволяют забыть, что это либо финансовый директор группы, либо супруга одного из музыкантов. Обычные фанатки до такого возраста как правило не доживают в силу чрезмерной распущенности и недетской открытости.

Из явлений околомузыкальных, таких, как доступность туалетов, достаточность точек общепита и качества полицейского обслуживания, упоминания достойны неестественная чистота и обходительность лощёных копов в коротких праздничных шортах.

Я в Канаде уже пять лет, но до сих пор мне кажется неестественным идти по пятам тысяч человек и ни разу не наступить на битую бутылку, жевательную резинку или торопливо распечатанный презерватив. Асфальт чист настолько, что хочется лечь на него и ждать, когда придут люди в халатах и масках с блестящими инструментами в высоко поднятых руках и облегчат твои страдания. И люди приходят. Но не в халатах, а в контрастирующих белых перчатках. Приходят, чтобы прикатить пустые контейнеры и увезти баки с результатами жизнедеятельности едящей толпы. У меня в руках была недопитая бутылочка, а в душе боролись два чувства - неспеша допить и пройти десять метров, чтобы опустить её в лючок для использованного пластика, или, не сходя с места, сразу вручить её надёжному человеку. Моё дипломатичное сознание подсказало третье решение - неспеша допить и отдать. А в это время прямо из-за спины рвала моё сердце Рита Чирелли.

А вот что меня несколько удивило - так это то, что я так и не услышал красивой русской речи. Некрасивой, впрочем, тоже.
И это тем более странно, что вход на улицу - бесплатный. "Халява, сэр". А может быть именно поэтому. Русская душа загадочна и для умозрительного анализа не предназначена.

Зато было приятно, что бумажник, который я по рассеянности оставил в заднем кармане, так и пролежал там все пять часов.

И никто его не тронул.

Валерий Тихонов-НеТОТ.
www.provod.com
Фотографии выполнены автором импортной бесплёночной переносной полупроводниковой электрофотокамерой со встроенным блицем.